В мире        10 июня 2022        2149         0

Почему российские интеллектуалы усиливают поддержку спецоперации на Украине

Почему российские интеллектуалы усиливают поддержку спецоперации на Украине

Фото: Владимир Гердо/ТАСС

Статья Дмитрия Тренина, озаглавленная «Как Россия должна перестроиться, чтобы победить в „гибридной войне“ Запада: само существование России находится под угрозой», может быть одной из самых важных публикаций в России за последнее время — отчасти из-за того, что в ней говорится, а отчасти из-за того, кто это говорит.

Д-р Тренин, работавший директором Московского центра Карнеги, пока в апреле российское правительство его не закрыло, в течение многих лет был одним из самых важных прагматичных российских голосов в поддержку сотрудничества с Западом и «вестернизации» России. Он был одним из немногих российских деятелей, все еще сохранивших некоторые надежды Горбачева на «общий европейский дом». (Я должен сказать, что я знаю д-ра Тренина с тех пор, как я был британским журналистом в Москве в 1990-х годах, и я был его коллегой в Фонде Карнеги за международный мир в период с 2000 по 2004 год).

Значение статьи Тренина заключается в том, что она свидетельствует о консолидации российской интеллектуальной элиты в поддержку военных действий на Украине. Во многих случаях это происходит не из желания завоевать Украину (многие деятели, присоединившиеся к этому новому консенсусу, были категорически против спецоперации), и из-за все более сильного ощущения того, что Соединенные Штаты пытаются использовать конфликт на Украине, чтобы нанести ущерб или даже уничтожить российское государство, и что теперь долг каждого патриотически настроенного гражданина России — поддерживать российскую власть.

Тренин пишет:

«США и их союзники поставили перед собой гораздо более радикальные цели, чем относительно консервативные стратегии сдерживания и устрашения, которые использовались применительно к Советскому Союзу. На самом деле они стремятся исключить Россию из мировой политики как самостоятельный фактор и полностью разрушить российскую экономику. Успех этой стратегии позволил бы Западу во главе с США окончательно решить „российский вопрос“ и создать благоприятные перспективы для победы в противостоянии с Китаем. Такое отношение со стороны противника не предполагает возможности для какого-либо серьезного диалога, поскольку практически нет перспективы основанного на балансе интересов компромисса, прежде всего, между Соединенными Штатами и Россией. Новая динамика российско-западных отношений предполагает резкий разрыв всех связей и усиление давления Запада на Россию (государство, общество, экономику, науку и технологии, культуру и так далее) по всем направлениям».

Он продолжает:

«Именно сама Россия должна быть в центре внешнеполитической стратегии Москвы в этот период конфронтации с Западом и сближения с незападными государствами. Стране придется все больше полагаться на себя… „Восстановление“ Российской Федерации на политически более устойчивой, экономически эффективной, социально справедливой и морально здоровой основе становится неотложной необходимостью. Мы должны понимать, что стратегическое поражение, которое Запад во главе с Соединенными Штатами готовит России, не принесет мира и последующего восстановления отношений. Весьма вероятно, что театр „гибридной войны“ просто переместится с Украины дальше на восток, к границам России, и его существование в его нынешнем виде будет оспариваться… В области внешней политики наиболее насущной задачей, очевидно, является укрепление независимости России как цивилизации… Для достижения этой цели в нынешних условиях, которые являются более сложными и трудными, чем даже в последнее время, необходима эффективная комплексная стратегия — общеполитическая, военная, экономическая, технологическая, информационная и так далее. Ближайшей и наиболее важной задачей этой стратегии является достижение стратегического успеха на Украине в рамках параметров, которые были установлены и разъяснены общественности».

Это призыв к реформам, включая антикоррупционные меры; но явно и часть стратегии укрепления России и российского общества, чтобы противостоять Западу и преуспеть в достижении ограниченных стратегических целей России на Украине. Особенно поразителен призыв Тренина к укреплению России как отдельной «цивилизации» — идея, которую он никогда бы не поддержал в предыдущие годы.

Было бы легко отмахнуться от перемены в Тренине (ныне члена российского Совета по внешней и оборонной политике) как от простого подчинения давлению режима. Однако это означало бы игнорировать тот факт, что он лишь представляет, в более резкой и радикальной форме, сдвиг в российской центристской интеллигенции, который постепенно накапливался в течение многих лет.

Какое-то время, с распада Советского Союза до середины 1990-х годов, отношение большинства российской интеллигенции к Западу было слепым преклонением, и изменение этого отношения прошло через целый ряд этапов. Сдвиг начался с решения о расширении НАТО, которое в России обычно воспринимается как предательство. Страх перед расширением НАТО усилился после нападения НАТО на Сербию во время войны в Косово. Вторжение США в Ирак в 2003 году было широко воспринято как доказательство того, что Соединенные Штаты хотели навязать другим правила, которые они не собирались соблюдать сами.

Ключевым поворотным моментом стало предложение будущего членства в НАТО Украине и Грузии в 2008 году, за которым последовало нападение Грузии на российские позиции в Южной Осетии и искаженное представление Западом этого как нападения России на Грузию. Поддержка Западом украинской революции 2014 года, которую в России обычно рассматривают как националистический переворот против избранного президента, окончательно вынесла приговор подлинному сближению между российскими интеллектуалами-центристами и их западными коллегами.

Однако надежды России на какую-то форму ограниченного компромисса либо с Америкой, либо с Европой сохранялись в течение многих лет. Реалистам до мозга костей, представителям российского истеблишмента было трудно понять, почему Америка, столкнувшись с неразрешимыми проблемами на Ближнем Востоке и ростом мощи Китая, не стремилась снизить напряженность в отношениях с гораздо менее опасной Россией. Точно так же они были сбиты с толку тем, что они расценили как неспособность европейцев понять, что с Россией в качестве друга они не столкнутся с военной угрозой на своем собственном континенте.

Три события, в частности, поддерживали эти надежды. Во-первых, посредничество Франции и Германии в мирном соглашении «Минск II» по Донбассу в 2015 году позволило россиянам поверить в возможность соглашения с Парижем и Берлином по Украине — хотя эта надежда угасла, поскольку французы и немцы ничего не сделали, чтобы заставить Украину фактически выполнить соглашение. Затем избрание Дональда Трампа в 2016 году дало надежду на более дружелюбную Америку, раскол между Европой и Америкой или и то, и другое. И, наконец, определение администрацией Байдена приоритета Китая как угрозы возродило надежды на уменьшение враждебности США к России.

Надежды России на сотрудничество с Францией и Германией могут возродиться, если эти правительства будут стремиться к компромиссному миру на Украине — с Соединенными Штатами или без них. В противном случае, однако, статья Тренина указывает на то, что не только ближайшее окружение Путина, но и большая часть российского истеблишмента в целом будут подходить к событиям на Украине в духе мрачной решимости, по крайней мере, до тех пор, пока не появится возможность мирного соглашения, отвечающего основным российским условиям.

Теперь решимость московского политического аналитика, конечно, иная и она менее требовательна, чем решимость, требуемая от российского солдата, сражающегося на Украине. Тем не менее, это потенциально важный контрапункт надеждам многих западных столиц на скорый крах российской коллективной воли к борьбе или переворот элиты против Путина.

Похоже, в российской элите растет убеждение — включая многих, кто был в ужасе от самого начала спецоперации, — что жизненно важные интересы и даже, возможно, выживание российского государства сейчас на Украине поставлены на карту…

Перевод Сергея Духанова.

Публикуется с незначительными сокращениями. Источник здесь.

Специальная операция на Украине

В офисе Зеленского раскрыли данные о потерях армии Украины

В КПРФ назвали условия окончания спецоперации России на Украине в 2022 году

Военный эксперт: Украина навсегда потеряла Херсонскую область

Украинские силовики удерживают на территории завода «Азот» сотни жителей Северодонецка

Все материалы по теме (35)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *